Birds of One Feather Flock Together
«Птицы одного пера держатся вместе» (английская пословица)

Часть 2

К вопросу о фашизме (перечитывая Конрада Лоренца)

> Мировая революция либерализма направлена в первую очередь на то, чтобы в принципе упразднить духовную власть – инстанцию, от которой исходит неподдельное идейное воодушевление и ободрение всех тех, кого можно считать последним бастионом сопротивления мировым узурпаторам. На одной стороне обособилась «система рынка», то есть круг покупаемых людей, на другой – когорта людей непокупаемых, хранящих непродаваемые убеждения. Неподкупная духовная власть способна питать и власть государственную, противостоящую экспансии «политического рынка». Поэтому ставится задача уничтожения духовной власти, служащей источником загадочного упрямства…Речь идет именно об этом: не о смене одной духовной власти (идеологии, церкви и т.п.) другою, а об устранении духовного измерения нашего бытия, растворяемого в едком бульоне всеядности. Всеядному человеку предназначается заменить человека с принципами как архаичного фундаменталиста и антиплюралиста. В этом смысле философия постмодернизма, решившая «навсегда устранить» противоположность добра и зла, истины и лжи, прекрасного и безобразного, здорового и патологического…выступает как новое учение об отмирании духовной власти.
> (А.Панарин)

Внутривидовая – человеческая - агрессия

Стало почти традицией присваивать фашистский ярлык воинственно настроенным молодежным ватагам и группам, участвующим в столкновениях, демонстрациях, погромах - под лозунгами и без них. Недавним дракам в Петербургском Нахимовском училище (широко освещенным по ТВ в середине февраля) тоже придан фашистский колорит – лишь по причине наличия на руке одного подростка, участника драки, татуировки свастики. Идеологам российского фашизма, впрочем, можно было бы напомнить о стихийно складывающихся иерархиях в заведениях закрытого типа (пансионатах, училищах, даже пионерских лагерях) с жесткими, переходящими в жестокие, порядками и взаимоотношениями, а также о вековечных русских традициях боев «улица на улицу», «деревня на деревню», «застава на заставу». «Как же это получается, что предположительно разумные существа могут вести себя столь неразумно? Совершенно очевидно, что здесь должны действовать какие-то подавляющие сильные факторы, способные полностью вырывать управление у индивидуального человеческого разума и, кроме того, совершенно не способные учиться на опыте …Все эти поразительные противоречия получают простое объяснение и находят свое естественное место, если заставить себя осознать, что социальное поведение людей диктуется отнюдь не только разумом и культурной традицией, но все еще подчиняется также и тем закономерностям, которые присущи любому филогенетически возникшему поведению» (т.е. ВИДОСОХРАНЯЮЩЕМУ поведению).

Приведенная цитата принадлежит Нобелевскому лауреату Конраду Лоренцу – великому австрийскому социобиологу, который, в продолжение и развитие работы Ч.Дарвина, создал стройную теорию эволюции и исследовал глубинные корни поведения людей, пытаясь найти ответ на самые острые проблемы социальной жизни, на проблемы глобального характера, перед лицом которых оказалось человечество. В его книге «Так называемое зло. К естественной истории агрессии» он объясняет многие феномены, которые имеют прямое отношение к предмету данной статьи.

Агрессия – это, по К.Лоренцу, инстинкт, изначально присущий всякому живому существу и направленный на сохранение вида. «Обычному цивилизованному человеку случается увидеть подлинную агрессию лишь тогда, когда сцепятся его сограждане или его домашние животные; разумеется он видит лишь дурные последствия таких раздоров. Здесь можно увидеть поистине устрашающий ряд постепенных переходов – от петухов, подравшихся на помойке, к грызущимся собакам, к тузящим друг друга мальчишкам, потом к парням, разбивающим о головы друг друга пивные кружки, потом к отчасти уже политически окрашенным трактирным побоищам и, наконец, войнам и атомным бомбам.
У нас есть веские основания считать внутривидовую агрессию наиболее серьезной из всех опасностей, угрожающих человечеству в современных условиях культурно-исторического и технического развития. Но перспектива справиться с этой опасностью, конечно, не улучшится, если мы будем относиться к ней как к чему-то метафизическому и неотвратимому…

Прежде всего, зададимся вопросом о видосохраняющей функции, которую выполняет борьба между собратьями по виду... Помимо дарвинистского утверждения о том, что для сохранения вида выгодна победа сильнейшего, по существу явившегося лишь частным случаем эволюции, в последнее время экология – наука о многосторонних взаимосвязях организма с его жизненным пространством - обнаружила другую функцию агрессии, еще более существенную для сохранения вида : в окружающем жизненном пространстве необходимо считаться и с другими животными и растениями, обитающими там же. Если специальные интересы социальной организации не требуют тесной совместной жизни, то по вполне понятным причинам наиболее благоприятным будет по возможности равномерное распределение особей вида в используемом жизненном пространстве. В терминах человеческой деловой жизни: если в какой-нибудь местности хотят обосноваться несколько врачей, или торговцев, или механиков по ремонту велосипедов, то представители любой из этих профессий поступят лучше всего, разместившись как можно дальше друг от друга. Опасность, что в какой-то части биотопа, имеющегося в распоряжении вида, его избыточно плотное население исчерпает все ресурсы питания и будет страдать от голода, в то время как другая часть останется неиспользованной, - эта опасность проще всего устраняется тем, что животные одного и того же вида ОТТАЛКИВАЮТСЯ друг от друга. Именно в этом, вкратце, состоит важнейшая видосохраняющая функция внутривидовой агрессии.»

Исторический факт распада СССР, переселение больших этнических групп с периферии разрушенного государства в его бывший центр нарушил десятилетиями сложившееся естественное состояние распределения этносов в их исторических границах, в их «биотопах». Группы этнических азербайджанцев, молдаван, таджиков стали искать спасения от голода и разрухи в традиционно более сытой и спокойной Центральной России. Привычная плотность населения здесь оказалась превышена из-за притока переселенцев, особенно в крупных городах, вызвав дисбаланс в сферах занятости, торговли, распределения жилья и пр. Реакция «отталкивания» выражается во враждебном отношении части местного населения к мигрантам. Экспансия нерусских групп не сопровождается, как правило, открыто агрессивными действиями иммигрантов. «С удалением от центра своего участка боеготовность убывает по мере того, как обстановка становится все более чужой и внушающей страх». Наоборот, степень агрессивности молодых хозяев территории, куда прибывают переселенцы, «с приближением к центру области обитания возрастает в геометрической прогрессии. Это возрастание настолько велико, что компенсирует все различия в величине и силе…Если известны центральные точки участков двух подравшихся владельцев участков, то, исходя из места их схватки, можно наверняка предсказать ее исход: при прочих равных условиях победит тот, кто в данный момент находится ближе к своему дому.» Молодые люди, разбивающие рыночные киоски на «территории», которую они считают «своей», утратили бы весь свой «национализм», который им приписывают, окажись они в краю, откуда приехали столь раздражающие их чужаки. Однако на своей «территории» они готовы проявить естественную агрессивность, обусловленную вышеупомянутыми инстинктами. Включатся ли механизмы социального торможения или, наоборот, эти инстинкты будут подхлестнуты – вот от чего зависит так много обсуждаемый фактор «наличия националистических настроений».

Что касается «избиений» в заведениях закрытого типа, то здесь также следует прибегнуть к компетентной точке зрения: «Возрастание числа индивидов, принадлежащих к одному и тому же сообществу, должно иметь два последствия, нарушающих равновесие между важнейшими инстинктами взаимного притяжения и отталкивания, т.е. между личным союзом и внутривидовой агрессией. Во-первых, для личных уз вредно, когда их становится слишком много. Большой выбор «знакомых», который неизбежно появляется в каждом более крупном сообществе, уменьшает прочность каждой отдельной связи. Во-вторых, скученность множества индивидов на малом пространстве приводит к притуплению всех социальных реакций. Возрастающая готовность к агрессивному поведению является характерным следствием скученности.». «Соперничество из-за рангового порядка», сбой в тормозящих механизмах и высвобождение внутривидовой агрессии на ближайший объект – вот истинные скрытые причины драк в Нахимовском училище. Кому и для чего понадобилось придавать всей ситуации политическую подоплеку – это серьезный вопрос, ответ на который выходит за рамки данного конкретного случая.

Определенные запреты, регулирующие внутривидовую агрессию в животном мире, препятствуют убийству одной особи другой особью с помощью особого механизма переориентации агрессии. Инстинктивно возникшая яростная атака против любимой или невраждебной особи «захлебывается и, пролетая на волосок от нее, попадает на какого-нибудь другого собрата по виду». «Переориентированное движение определяется тем, что некоторая форма поведения, запускаемая ОДНИМ объектом, ввиду того, что от этого объекта одновременно исходят и тормозящие стимулы, направляется на ДРУГОЙ предмет, отличный от того, который запустил эту форму поведения. Так, например, человек, рассердившийся на другого, скорее ударит кулаком по столу, чем по его лицу, - именно потому, что этому препятствуют определенные запреты, а ярость требует выхода, как лава в вулкане. Большинство известных случаев переориентированного движения относится к агрессивному поведению, которое провоцируется каким-нибудь объектом, одновременно вызывающим страх. Особенно отчетливо проявляется механизм такого поведения в тех случаях, когда животное нападает на предмет своего гнева с некоторого расстояния, затем, приблизившись, замечает, насколько тот страшен, и тогда, поскольку оно не может затормозить уже заведенный механизм нападения, изливает свою ярость на какое-нибудь безобидное существо, оказавшееся рядом.

Бесчисленное множество переориентированных движений может возникать в результате самых различных сочетаний соперничающих побуждений. Эти явления играют решающую роль в семейной и общественной жизни очень многих высших животных и человека. Очевидно, в царстве позвоночных неоднократно и независимо делалось «изобретение», позволяющее не только подавлять агрессию, вызываемую партнером, но и использовать ее для борьбы с враждебным соседом». Переориентация агрессии дает широкие возможности для манипуляции и управления массами. Тот, кто овладеет этим механизмом, будет хозяином положения в стране.
Подростки, не чувствительные к опасностям, не заботящиеся о последствиях, самоуверенные и всезнающие, всегда склонны к крайним оценкам и экспансивным действиям. Их «радикальность» и «экстремизм» - это болезнь возраста, обостренное желание справедливости и почти фрейдистская сублимация любви – любви к людям, любви в своей стране, парадоксально выражающаяся в агрессивных действиях. В условиях, когда правительство не заботится о своей стране, когда многие позиции сданы, люди – беззащитны, а стране угрожают злые силы, уже почти одержавшие победу, подростки выходят на улицы и, не осознавая и не видя перед собой настоящего врага и источника всех бед, направляют свой гнев на доступные объекты, представляющиеся им враждебными, будь то рынок, или МакДональдс, или вьетнамское общежитие. Независимо от мотивов и задач тех, кто манипулирует этими группами и задает направление агрессивных действий, для самих подростков наличие высокой цели очевидно: они защищают свою землю и свой народ.

Агрессия как инстинкт, имеющий сокрушительные проявления,- это предпосылка высоких чувств, на которых строится прочное человеческое общество: любви и дружбы.
В процессе этого превращения излишек агрессии инстинктивно переориентировался на другой объект, канализировался в желательном направлении; процесс утрачивал первоначальный смысл и развивался в ритуал – в «танец журавлей», в триумфальный крик гусей, в приветствие, в смех, в поцелуй. «Личный союз, личную дружбу мы находим только у животных с высокоразвитой внутривидовой агрессией, причем этот союз тем прочнее, чем агрессивнее соответствующий вид». Любовь и дружба выполняют функции формирования социума: «Личный союз возник в ходе великого становления, когда у АГРЕССИВНЫХ животных появилась необходимость в совместной деятельности двух или более особей ради некоторой цели, служащей для сохранения вида, - вероятно, большей частью ради заботы о потомстве. Несомненно, что личный союз – любовь – во многих случаях возникал из внутривидовой агрессии. В большинстве случаев это происходило путем РИТУАЛИЗАЦИИ ПЕРЕОРИЕНТИРОВАННОГО НАПАДЕНИЯ ИЛИ УГРОЗЫ….Внутривидовая агрессия на миллионы лет старше личной дружбы и любви. Внутривидовой агрессии без ее противника – любви – бывает сколько угодно, но ЛЮБВИ БЕЗ АГРЕССИИ НЕ БЫВАЕТ.» Таким образом, развитие общества было бы невозможно без проявления этих великих инстинктов.
Прочность общества определяется тем, насколько в нем господствуют любовь и дружба.

Движитель протеста

Феномен молодежных сообществ, действующих под различными лозунгами, вряд ли можно объяснить глубже, чем это сделал К.Лоренц:

«Древняя китайская мудрость гласит, что, хотя все животное есть в человеке, не все человеческое есть в животном; но отсюда вовсе не следует, что это «животное в человеке» есть нечто изначально злое, достойное презрения и по возможности подлежащее искоренению. Существует человеческая реакция, лучше всего показывающая, насколько необходимо может быть безусловно «животное» поведение, унаследованное от антропоидных предков, причем для поступков, которые не только считаются сугубо человеческими и высокоморальными, но и на самом деле являются таковыми. Эта реакция – так называемое ВООДУШЕВЛЕНИЕ. Уже само название, которое создал для нее немецкий язык (Begeisterung), выражает мысль, что человеком овладевает нечто очень высокое, сугубо человеческое, а именно ДУХ (Geist). Греческое слово «энтузиазм» означает даже, что им овладевает бог. Однако в действительности воодушевленным человеком овладевает наш старый друг и новый враг – внутривидовая агрессия, и притом в форме древнейшей и никак не сублимированной реакции социальной защиты.

В соответствии с этим воодушевление запускается прямо-таки с предсказуемостью рефлекса такими внешними ситуациями, которые требуют вступления в борьбу за нечто общественно важное, особенно если это освящено культурной традицией. Это может быть нечто конкретное – семья, нация, Alma Mater или спортивное общество, - а могут быть такие абстрактные понятия, как былое великолепие студенческих корпораций, неподкупность художественного творчества или профессиональный этос индуктивного исследования. Я единым духом называю вещи, которые представляются ценными мне самому, и вещи, которые непонятно почему воспринимаются как таковые другими людьми, с намерением показать недостаток избирательности, благодаря которому воодушевление становится иногда столь опасным.

К раздражающим ситуациям, вернейшим образом вызывающим воодушевление и целенаправленно создаваемым демагогами, принадлежит прежде всего угроза вышеупомянутым ценностям. Враг или его чучело может быть выбран почти произвольно и, подобно находящимся под угрозой ценностям, может быть конкретным или абстрактным. «Эти» евреи, боши, гунны, эксплуататоры, тираны и т.д. годятся точно так же, как мировой капитализм, большевизм, фашизм, империализм и многие другие «измы». Во-вторых, к раздражающим ситуациям такого рода относится возможно сильнее увлекающая за собой фигура вождя, без которой, как известно не могут обойтись даже наиболее антифашистски настроенные демагоги.(вообще сходство методов, используемых самыми разными политическими течениями, свидетельствует об инстинктивной природе человеческой реакции воодушевления, которую можно использовать в демагогических целях). В-третьих,- и это едва ли не самый важный момент, - к сильнейшим факторам, запускающим воодушевление, принадлежит также возможно большее число совместно увлеченных.

Каждый человек со сколько-нибудь сильными чувствами знает, какие субъективные ощущения сопровождают эту реакцию… Человек чувствует себя освободившимся от всех связей повседневного мира и поднявшимся над ним, он готов все бросить, чтобы повиноваться зову Священного Долга. Все препятствия, стоящие на пути к выполнению этого долга, теряют значение и важность.; инстинктивные запреты калечить и убивать собратьев по виду утрачивают, увы, значительную часть своей силы. Разумные соображения, любая критика или встречные доводы против действий, диктуемых воодушевлением, заглушаются тем, что удивительная переоценка всех ценностей заставляет воспринимать их не только как безосновательные, но и как низменные и позорные. … Реакция, которая первоначально служила защите индивидуальных знакомых, конкретных членов сообщества, все больше и больше берет под свою защиту сверхиндивидуальные, передаваемые традицией культурные ценности, имеющие более долгую жизнь, чем группы отдельных людей.»

Организации с диковинными названиями

Очевидно, в молодости проявления как агрессивности, так и любви достигают максимума. Именно поэтому молодежь требует особого внимания для управления социально опасной агрессивной энергией. Именно поэтому она всегда привлекала и привлекает внимание со стороны различных манипуляторов, которые хотят поставить эту энергию на службу своим целям.

Молодежь легко воспринимает лесть. Любимая фраза Льва Троцкого была, как известно, следующая: «Молодежь – барометр революции». Троцкий блестяще умел манипулировать молодежным движением. В период революционной бури естественная энергетика и агрессия молодежи была направлена на разрушение культуры, традиций, вековых устоев общества.
В наше «революционное» время мы также наблюдаем проявления этой деятельности в ее различных формах: надписи, свастики, символы на стенах, мотоциклетные гонки «байкеров», черные куртки-«косухи» и клепаные башмаки; парни-«red skin'ы» в метро с повязками на головах и толпы фанатов на концертах одиозных групп…

Помимо «привычной» свастики, в последние годы среди настенных «атрибутов» появились другие знаки и аббревиатуры, помечающие присутствие новых радикальных организаций. К таковым принадлежит обозначение «THE FFF» - «the Fighters For Freedom» («борцы за свободу»). Новые, непривычные мотивы звучат из манифеста этой организации, сформулированного в стиле «потока сознания»:
«У THE FFF нет постоянного места базирования - это интернационал, как видите название читается и на русском и на мировом. Вы можете создать своё личное объединение и оно будет читаться как угодно, или вы будете действовать от имени БОРЦОВ ЗА СВОБОДУ, так или не так, но всё же любое антиглабалистское действие будет приравниваться к действию совершённому THE FFF
Мы ищем поддержки в разных городах и будем рады, если в том или ином городе будет создан свой THE FFF лагерь.
Наша организация хочет объединить группы антиглобалистов, анархистов, экологов и прочих классов противников всемирной власти врага. Если приглядеться, то повсюду есть сообщества глобализирующие под себя человеческое общество не делящееся на национальности и классы, будь то белый или чёрный, христианин или мусульманин, им всё равно»
Вышеуказанные типы организаций, таким образом, определяются как суть одного идеологического направления и, видимо, выполняют одни и те же задачи. Распространены они не только по всей территории России, но также действуют и в странах СНГ, и на территории бывших социалистических государств, что видно из следующего перечня «борцов за свободу»:
"АВТОНОМНОЕ ДЕЙСТВИЕ" - центр
Автономное Действие - Нижний Новгород
Автономное Действие - Ереван
"ЗЕЛЕНАЯ МОЛНИЯ" - радикальные экологи (АД-Сочи).
"ХРАНИТЕЛИ РАДУГИ" - известное анархо-экологическое движение.
Движение За Коммуны и Общины
Red & Anarchist Skinheads - Россия
Skinheads Against Racial Prejudices (S.H.A.R.P.) («Скинхеды против расовых предрассудков»)
Тюменские RASH
Анархо-коммунистическое движение Эстонии "ПРОТИВ"
Болгарские анархо-коммунисты
Российские неомарксисты
Сибирская Конфедерация Труда
Рабочее движение Украины
Антинацизм в интернете
Из истории «нонконформистов»
Довольно сложно разобраться во взглядах всей этой разнообразной массы групп, проектов и псевдо-течений. Однако, свет могут пролить кое-какие факты из истории скинхедов, которые, как видим, действуют в одной упряжке с глобалистами и марксистами всех мастей.
Движение скинхедов зародилось в Англии в 60-е годы в рядах люмпенизированной молодежи из предместий Лондона. Позднее к ним присоединились эмигранты с Ямайки (группа «rude boys» - «грубые парни»). Политические пристрастия, как и культура этих групп, были различны и неоднозначны. Среди черных попадались любители поговорить о чернокожем братстве и национальном самоопределении; среди белых попадались сочувствующие правым партиям, но открытого расизма и шовинизма первоначально не существовало. Черные и белые скинхеды и рудебойс частенько атаковали представителей upper middle class (высшая прослойка среднего класса), называвших себя teddy boys - рокеров-расистов, охранявших митинги правых партий. Борьба за ранговое преимущество, бытовой расизм имели место в скинхед- движении конца 60-х начала 70-х гг, но в основном это движение декларировало пролетарский интернационализм. Проявления агрессивного поведения у скинхедов были обычным делом: они часто устраивали потасовки с представителями дpугих субкультуp, с полицией и, наконец, между собой. Особым объектом нападок были хиппи, что объяснялось классовыми мотивами. .Хиппи были представителями среднего класса, и, часто имея богатых родителей, могли вернуться в мир власти и бизнеса. Скинхед был лишен таких возможностей.
В начале семидесятых движение скинхедов пошло на спад. Бум панк-pока конца 70-х поpодил новую музыку с социальной проблематикой. Основной слоган культуры панк-рока - "Люблю страну, ненавижу правительство" - стал девизом вновь поднимающего свою бритую голову движения скинхедов, которое в тот период значительно полевело. Движение начало вербовать сторонников в других социальных группах. Его широкая популярность привлекла к нему внимание и правых партий, особенно National Front (Национальный Фронт) - профашистской политической паpтии, влиятельной в тот период в Британии. Движение скинхедов приобретает pасистскую и неофашистскую направленность. Отказываясь от первоначального интеpнационализма, оно переключается на травлю иммигpантов и чернокожих как виновников всех социальных бед.
Hаци-скинхедские музыкальные гpуппы, такие, как Screwdriver («отвертка») и Brutal Attack («Жестокая атака»), а также оpганизации вроде Blood&Honour («Кpовь и честь») сделали идею популяpной в субкультуpе скинхедов.

В тот период популяризации идей национализма немало способствовали СМИ.
В середине 80-х годов ситуация радикально изменилась, движение скинхедов раскололось. На сцену вышли субъекты с полярно противоположными лозунгами. Была создана группировка под названием SHARP (Skinhead Against Racial Prejudices – «Скинхеды против расовых предрассудков»). Одновременно с распространением антирасистских неоинтернационалистских настроений в среде скинхедов возросла популярность левых партий, многие скинхеды начали вступать в социалистические, коммунистические партии. Возросла популярность анархической идеологии. Скинхеды стали создавать собственные анархические группы. Часть из них стала называться «красными скинхедами», redskins. Отношения между представителями SHARP, redskins и другими группами, впрочем, не были однозначными.
Для объединения новых направлений скинхедов, отказавшихся от расовых предрассудков, в 1993 г. в Нью-Йорке было создано движение RASH (Red & Anarchist Skinheads), формально ставшее на коммуно-анархистские позиции. Участники RASH позиционировали себя как приверженцы классовой борьбы, антирасизма, феминизма, а также противники глобализации и гомофобии. Таким образом, в период «победы демократии в мире» движение скинхедов было ПЕРЕОРИЕНТИРОВАНО.

Анархистские «стаи»

Призывы к десоциализации, т.е.замене социального порядка анархией и царством «свободных индивидов», есть не более чем попытка провокации общественного регресса и низведение молодого сообщества и всего социума до состояния того, что К.Лоренц определяет как «анонимная стая». Стая – «это самая примитивная форма сообщества, которая обнаруживается уже у многих позвоночных, например, у каракатиц и насекомых. Однако это вовсе не значит, что она не встречается у высших животных; даже люди при определенных, поистине ужасных обстоятельствах могут впасть в состояние анонимной стаи, «деградировать до нее»…

Под «стаей» мы понимаем не любые случайные скопления особей одного и того же вида, которые возникают, скажем, когда много мух или коршунов собирается на падали или когда на каком-нибудь особенно благоприятном участке приливной зоны образуются сплошные скопления улиток или актиний. Понятие стаи определяется тем, что отдельные особи некоторого вида реагируют друг на друга сближением, и значит, их удерживают вместе некоторые формы поведения, которые одна или несколько особей вызывают у других. Поэтому для образования стаи (типичный пример дают рыбы в Мировом Океане) характерно, что множество особей, тесно сомкнувшись, движется в одном направлении….Внутри такого скопления нет ничего похожего на структуру, никаких вожаков и никаких ведомых, лишь масса одинаковых элементов. Разумеется, они взаимно влияют друг на друга; разумеется, существуют какие-то простейшие формы «взаимопонимания» между особями, составляющими скопление. Когда одна из них замечает опасность и спасается бегством, все остальные заражаются эти настроением. Насколько широко распространится такая паника в крупном косяке – это чисто количественный вопрос: чем больше стая, тем меньше выражена ее реакция ... Так же может прореагировать вся стая и на привлекающий стимул. И опять-таки лишь вопрос количества – позволит ли вся стая себя увлечь.

Внутривидовая агрессия, разделяющая и отдаляющая друг от друга животных одного вида, по своему действия противоположна стадному инстинкту, так что, само собой разумеется, сильная агрессивность и теснейшая сплоченность стаи несовместимы. Для стайных животных типично отсутствие какой бы то ни было агрессивности, а вместе с тем и какой-либо индивидуальной дистанции. Связь, соединяющая такую анонимную стаю, имеет совершенно иной характер, нежели личная дружба, придающая прочность и устойчивость нашему сообществу. Идея личной дружбы, которая так прекрасно выражена в народной песне, - «У меня был друг-товарищ, лучше в мире не сыскать, - абсолютно неприложима к такому стадному существу; каждый товарищ так же хорош, как и любой другой; хотя ты не найдешь никого лучше, но и никого хуже тоже не найдешь, так что нет никакого смысла цепляться за какого-то определенного члена стаи как за своего друга и товарища.

Образование анонимной стаи и личная дружба исключают друг друга, потому что последняя замечательным образом всегда связана с агрессивным поведением. Мы не знаем ни одного живого существа, которое способно к личной дружбе и при этом лишено агрессивности.»

Вероятно, превращение российского общества, способного противостоять глобальным вызовам, - сначала по частям, а потом и целиком, - в безынициативную неагрессивную тупую массу особей, легко увлекаемую «лидерами» в любом направлении, неспособную к самозащите, выгодно для тех, кто видит в этом обществе добычу. «Поистине демократическое» общество анархии упраздняет не только иерархию и порядок, то есть систему взаимных обязательств; оно упраздняет и дистанцию между людьми, внедряя при этом вседозволенность и хаос, заменяя любовь и дружбу с их обязательствами на «короткий», «свободный» секс, распущенность и извращения. «Великая революция индивидуализма, провозглашенная вместе с победой Запада в «холодной войне», и наступившим вследствие этого «американским веком», выразила себя в новом идеологическом кредо: никакого общества, как обязывающей нас реальности, нет вовсе – общество есть простая сумма самоопределяющихся индивидов, друг с другом не связанных и ничем друг другу не обязанных. Общество, общественное благо, общественный интерес – все это объявлено химерами старого авторитарно – традиционалистского тоталитарного сознания, агрессивно нетерпимого к проявлениям «свободной индивидуальности» (А.Панарин).

Воспримет Россия такую модель общества или нет? Насколько хватит этого стихийного оружия самообороны, инстинкта, для сохранения национального «вида»? Ведь инстинкт «этот суровый страж целесообразности, иногда, заблудившись, заходит в гибельный тупик. Это всегда происходит в тех случаях, когда отбор направляется одной лишь конкуренцией собратьев по виду, безотносительно к вневидовому окружению». Государство, ответственное за сохранение «национального вида», не может, не должно себе позволить игнорировать эти губительные факторы «вневидового окружения». Вообще, вывести человека из-под довлеющей власти инстинктов – первейшая функция любого государства. Именно за социализацию людей, т.е. нивелировку инстинктов, оно отвечает всем комплексом своих законов и мощью бюрократического аппарата. Если государство неспособно обеспечить этот процесс – этим процессом непременно начнут манипулировать заинтересованные силы – как внутри, так и извне.

Фашизм

Если говорить об обвинении молодежи в фашизме, то следует глубже проанализировать саму эту дефиницию. Классическое определение фашизма всегда увязывало его с утверждением расового, либо иного, превосходства. При этом фашизм всегда стремился стать ГОСУДАРСТВЕННОЙ идеологией утверждения нового мирового порядка и мирового господства, реализуя скрытые цели крупного капитала. Трудно заподозрить в подобной стратегии агрессивную, но малоимущую, молодежь, чьи хулиганские выходки – не более, чем реакция на ущербные условия жизни, экономический гнет и культурную экспансию со стороны враждебных геополитических сил.

Проблема фашизма действительно существует, но он поднимает голову в новом, трудно узнаваемом обличье, не меняя при этом своей сути – все то же стремление к новому мировому порядку, захвату чужих ресурсов, нетерпимость к чужой культуре и традициям.
Проблема наличия фашизма в России не выдерживает критики. Журналисты, политологи и пр., нагнетающие истерию вокруг этой темы, по сути являются пособниками противников сильной России, вменяющих ей грех, который она никогда не совершала, - грех, который совершают сами враги, претендуя на ее достояние, разрушая ее культуру и экономику, навязывая свой порядок. Вероятно, проявления видосохраняющего инстинкта, свойственного любому народу, как и всему виду Homo Sapiens, в России особенно нежелательны и не устраивают тех, кто приветствует вымирание российского этноса.